Отчеты о путешествиях по России

На фактории в Большеземельской тундре

Лето. Первая половина июня…

— Живой кто есть? — я отворил дверь вагончика-балка.

— Заходи! У тебя похмелиться будет? — внезапно оживившись, пробурчал тощий небритый мужик лет сорока пяти, лежавший на низкой железной койке. Другой, того же возраста, с пышными рыжими усами, развалился на деревянных нарах в дальнем углу балка. А носатый паренек, которому вряд ли исполнилось и двадцать, сидел на табурете возле грубого дощатого стола и хлебал крепкий чай из алюминиевой кружки. Три пары жаждущих чуда глаз выжидающе устремились в дверной проем, из которого вместе со мной внутрь жарко натопленного и основательно прокуренного вагончика хлынула волна свежего холодного воздуха.

Мужикам было плохо: уже вторые сутки они жили без спирта и третьи, как «танк» привез их сюда, на факторию. Они кляли себя — за то, что взяли мало водки. Кляли вездеходчика — тот выпил спирт, который обещал оставить. Они кляли факторщика, припрятавшего несколько литров, и «в одну харю» квасившего у себя в землянке. Вот при таких обстоятельствах и состоялось мое знакомство с тремя из четырех «русских на карале», о существовании которого еще задолго до прихода сюда я узнал от ненцев.

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник

 

 

Там-где-ничего-нет. рассказ о Севере

Вот-вот, еще совсем чуть-чуть — и я его увижу. Ледяное море.

Совершенно плоская прибрежная тундра. Мягкий зеленовато-бурый моховой ковер да кольца желтых низкорослых осок, обрамляющие мелкие лайдовые озера с торфяными берегами-обрывчиками высотой сантиметров десять. Кустов нет. Никаких. Даже карликовых полярных березок и стелющихся ив нет. Только мхи, осоки да кое-где — зацветающая пока еще редкими цветочками пушица.

Похоже, впереди мелководное, заболоченное озеро-хасырей. Мелководное даже по тундровым меркам: воды сантиметров двадцать-тридцать. Берега пологие, заторфяненые, с грязными отмелями. Где заканчивается черно-бурая жидкая грязь и начинается вода — не сразу поймешь. Куртинки-островки прошлогодних осок торчат там и здесь над зеркалом не то болота, не то озера. Птиц, вопреки ожиданиям, тут почти не вижу. Один или два куличка-песочника, пара каких-то уток вдали на мелководье. И все. Какое-то мертвое место.

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник

 

Путешествие на Полярный Урал. Большое жертвенное место

Необъяснимое, глубинное чувство подавленности. Тревожности. Неуловимой, призрачной. Давящей. Может, причина кроется во многих пройденных за последние сутки километрах и физическая усталость? Нет, идётся легко. Быть может низкое, серое, в тёмно-свинцовых разводах небо, мрачное, с ползущими по нему с юго-запада фиолетово-грифельными тучами, подёрнутыми белёсой пеленой дождя всему виной? И холодный ветер, что бросает мелкую морось на лицо и голые ладони? И отсутствие солнца, которое спряталось где-то на севере за сплошной облачностью? Вечерний сумрак и тишина, нарушаемая только стеклянным журчанием прозрачного ручейка в каменистом русле? Робкий шелест низенькой травки под сапогами да невнятный гул в ушах, когда ветер забивается под капюшон? Может быть…

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник


В стране язычников. С кочевниками Севера

Минула ночь. Словно нехотя забрезжил сумрачный рассвет. Наступил день. Но мы никуда не едем: пурга. Ничего не видно, кроме белой мешанины. Небо, воздух и снег под ногами – одного цвета. Потеплело градусов до двадцати мороза, но ледяной ветер поднимает полчища снежинок с тундры и несёт их, не встречая на пути ни единого препятствия. Выйдешь из чума наружу – шагов на пятьдесят ещё можно дальние нарты разглядеть, а дальше – молоко. Сидим в чуме, пьём чай, пару раз выходим попилить приволоченные откуда-то с посёлка доски на дрова. Разговариваем, спим.

Тепло в чуме, уютно. О том, что снаружи разыгралась непогода, напоминают лишь тяжёлые подрагивающие покрышки, да гул железной печной трубы...

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник

 

Экспедиция на Камчатку

Я отправился на Камчатку нежданно-негаданно. Сказать по правде, я даже не задумывался над такой возможностью в том году. Однако когда мне сделали предложение принять участие в комплексной экспедиции Института вулканологии и сейсмологии Дальневосточного отделения Российской Академии Наук (ИВиС ДВО РАН), что-то екнуло внутри. «Да!», - сказал я, не раздумывая и дня. «В экспедицию на Камчатку... Нет, ты совсем охренел», - поставил диагноз знакомый. Вот так я очутился в самолете, летевшем из Москвы почти на самый восток страны, - восточнее (и севернее) только Чукотка.

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник

 

На горах. Путешествие на Полярный Урал

Весна в тот год нешуточно задержалась. Вот уже июнь перевалил за середину, а тундра бурая-бурая, словно сильно разведенная водой акварель. Листовые почки на ивовых кустах и карликовых полярных березках не вскрылись, свежая травяная поросль не пробилась из холодной земли. По склонам бугров белеют пятна плотного слежавшегося и осевшего снега. Снежные полосы тянутся белыми лентами вдоль речушек и ручьев, вьются, повторяя каждый изгиб русла.Весенний паводок еще не спал, и реки на равнинах залили глинистого цвета водой все понижения широких долин. На незримой границе леса и тундры озера блестят зеркалами воды. В подтопленных высоких кустах прячутся чирки-свистунки да шилохвости. А нырковые утки — хохлатые и морские чернети, гоголи да длинноносые большие крохали — напротив, парочками или мелкими стайками покачиваются на открытой воде поодаль от берегов.

А.К. Шляхтинский

этнограф и путешественник

 

Заявка
  • Нравится

-->